Остров славился на весь мир

Да да сеньор снова закивал носом чиновник

Капитан знал, что не радушием объясняется любезность властей. Нет, просто красный флаг «Холмогор» бесит их, как плащ тореро быка. Они вздохнут с облегчением только тогда, когда советский корабль скроется за горизонтом, сольется с небом, растворится в бескрайних просторах океана. Что ж, капитан не собирался задерживаться на этом «гостеприимном» острове, куда «Холмогор ам» пришлось зайти, чтобы пополнить запасы угля и пресной воды, израсходованные в борьбе с семидневным атлантическим штормом. Остров славился на весь мир сигарами, тростниковым сахаром и песнями. Но благоденствия здесь не было. Вот уже несколько лет, как народная повстанческая армия билась в горах Сьерра-Маэстра с войсками диктатора за лучшую долю народа. Тем жестче режим на острове.

— Завтра утром мы снимаемся, — объявил капитан чиновнику.

— Пожалуйста, хоть послезавтра,— расплылся тот в улыбке.

— Но ... ведь вода и уголь, сеньор капитан, будут доставлены на судно сегодня дотемна.

Капитан понял вопрос, заключенный в сладкую облатку.

— У нас течь в кингстоне главного холодильника. Механик обещал за ночь заделать ее.

— Да, да, сеньор,— снова закивал носом чиновник,— пожалуйста, сеньор...

Поглядеть со стороны, так разговор с советским капитаном доставлял ему неизъяснимое наслаждение. Но в глубине черных глаз чиновника, прикрытых выпуклыми птичьими веками, непрерывно тлели горячие угольки ненависти.

Когда он наконец ушел, капитан снял китель, прихрамывая — в тропиках всегда разбаливалась старая рана — пошел к раковине и, морщясь от брезгливости, стал мыть руки. В иллюминатор виден был большой, растянувшийся вдоль берега океана, город. На западе вздымались в небо клыки небоскребов, на востоке виднелись невысокие холмы с разбросанными по ним стройными королевскими пальмами. Стволы пальм были слегка вздуты посредине, словно всех их одновременно одолел флюс.

 

— Виктор Федорович, — спросил вошедший доктор,— как насчет берега?